Ученые представили первые данные по дозиметрическому контролю на биоспутнике «Бион-М2», который совершил месячный полет по полярной орбите. Результаты оказались менее пугающими, чем многие ожидали.
Эти предварительные выводы, сделанные специалистами Института медико-биологических проблем (ИМБП) РАН, имеют большое значение. Они показывают, что уровень радиации, накопленный за месяц полета в космическом аппарате «Бион-М2», сопоставим с показателями в жилом отсеке Международной космической станции (МКС). Открытие особенно актуально в контексте продолжающихся дискуссий о выборе орбиты для новой Российской орбитальной станции (РОС), поскольку некоторые эксперты высказывали опасения по поводу высокой радиационной опасности на высокоширотных орбитах.
Пассивный внешний детектор радиации, вернувшийся с полярной орбиты. Фото: ИМБП РАН
Биоспутник «Бион-М2» находился на полярной орбите Земли с наклонением 96,6 градуса с 20 августа по 19 сентября 2025 года. Именно на такую орбиту, приближенную к радиационным условиям полетов к Луне, планируется запустить первый модуль РОС в 2028 году. На борту аппарата в течение месяца находились мыши, мухи, муравьи, растения и микроорганизмы, за состоянием которых ученые следили с особым вниманием, чтобы оценить перспективы будущих пилотируемых миссий.
Первые обнадеживающие новости появились сразу после посадки спускаемого аппарата: почти 90% мышей выжили и чувствовали себя хорошо. Директор ИМБП РАН Олег Орлов отметил, что лишь несколько особей пострадали в стычках из-за еды, что является естественным поведением для этих животных в условиях ограниченного пространства. Сейчас животные распределены по лабораториям для дальнейших углубленных исследований.
Специалисты отдела радиационных исследований ИМБП РАН уже завершили анализ данных с датчиков радиации, размещенных как внутри, так и снаружи жилого отсека «Бион-М».
«Мы давно ведем измерения радиационных доз на МКС, – пояснил заведующий отделом Вячеслав Шуршаков. – Отправив биоспутник на новую полярную орбиту, мы решили сравнить радиацию на нем с дозой на МКС, например, в каюте космонавта, где установлен дозиметр. Выяснилось, что за 30 дней полета дозиметр, расположенный внутри «Бион-М», на орбите с наклонением 96,6 градуса, зафиксировал такой же уровень накопленной радиации, как и за аналогичный период на МКС с наклонением 51,6 градуса».
Таким образом, мыши получили дозу облучения в 0,3 миллигрея (мГр) в сутки, что за 30 дней составило около 9 миллигрей. Это соответствует дозе, которую космонавты получают за месяц на борту МКС. Важно отметить, что в период полета «Бион-М2» не было зафиксировано серьезных солнечно-протонных событий, которые могли бы значительно повлиять на радиационный фон.
Что касается внешних датчиков радиации, то полученные значения варьировались в зависимости от толщины защитных покрытий. Для датчиков с тонкой защитой (имитирующей визор шлема или мягкие части скафандра для внекорабельной деятельности) внешняя радиация оказалась в 3-4 раза выше, чем на МКС. Однако для датчиков, защищенных более толстым слоем (аналогом кирасы – толстой части скафандра), показатели были сопоставимы с защитой настоящего скафандра в открытом космосе на МКС.
«По-хорошему, нам, скорее всего, не придется даже усиливать защиту скафандров для работы на внешней поверхности РОС, – отметил Вячеслав Шуршаков. – Ведь что такое уровень радиации, повышенный в 3-4 раза? Сегодня космонавт на МКС за 6 часов работы в открытом космосе получает дозу, как за сутки внутри МКС. Значит, для РОС за такой выход будет 3-4 суточной дозы на слабозащищенные части тела. Таких выходов у некоторых может быть несколько за одну космическую вахту. Но вы учитывайте еще, что на полярной орбите повышение было зафиксировано, условно, лишь для отдельных частей скафандра».
В целом, для специалистов эти данные не стали неожиданностью. «С точки зрения радиации, сенсации здесь никакой нет. Есть разные модели, которые эту радиацию описывают, и примерно то, что мы посчитали до полета, то и получили», – подытожил Шуршаков. Эти результаты подтверждают, что радиационная обстановка на высокоширотных полярных орбитах, хотя и требует внимательного мониторинга и адекватных мер защиты, не представляет непреодолимых препятствий для будущих российских космических проектов.
